Нобелевский лауреат 2024 года Хан Ган приоткрыла дверь в свою творческую лабораторию. В новом сборнике эссе «Свет и нить» южнокорейская писательница объясняет, как кошмарные сновидения превращаются в прозу о национальных трагедиях и почему литература обязана «принимать сторону жизни» даже в самые темные времена.
Сон как фундамент исторической памяти
Роман «Мы не расстаемся», посвященный кровавым событиям на острове Чеджу 1948 года, начался с одного пугающего образа. Писательнице приснилось бесконечное заснеженное поле, уставленное тысячами черных деревьев вместо надгробий. Когда во сне могилы начало затапливать море, она отчаянно пыталась спасти останки погибших. Этот ледяной кошмар стал первыми страницами книги.
Хан Ган признается: чтобы передать ужас прошлого, ей пришлось буквально пропустить его через тело. В процессе работы она сворачивалась калачиком под столом, имитируя тесноту расстрельной ямы, и сжимала в ладонях снег до полного онемения пальцев. Только так, через физическую боль и дискомфорт, она находила нужные слова для описания чужих страданий.
Анатомия насилия и свет внутри человека
Нобелевский комитет оценил творчество Хан Ган за «интенсивную поэтическую прозу, противостоящую историческим травмам». Ее путь к этой награде был долгим: работа над «Вегетарианкой» и «Человеческими поступками» — книгами о восстании в Кванджу и праве женщины на самоопределение — заняла девять лет. Писательница уверена, что эти полтора года погружения в историю восстания 1980 года навсегда изменили ее личность.
Хан Ган настаивает: ненависть и исключение циклично повторяются в истории, поэтому задача автора — сохранять предельную чувствительность. Даже когда ситуация кажется безнадежной, литература должна подсвечивать тот «мерцающий свет», который позволяет людям оставаться людьми вопреки насилию.
Зеркала для сада и метафора творчества
Вне работы жизнь писательницы кажется хаотичной и свободной от жестких графиков. Но стоит ей начать новый проект, как дисциплина становится железной: она возвращается к столу при каждой возможности. Хан Ган сравнивает творчество с прогулкой в тумане, где легко потеряться, но необходимо продолжать движение волевым усилием.
Своеобразным символом ее метода стал сад в северном дворике дома, куда почти не заглядывает солнце. Чтобы цветы не погибли, писательница установила восемь зеркал и каждые 15 минут переставляет их, ловя и направляя отраженные лучи на растения. Эта кропотливая охота за светом стала главной метафорой ее новой книги, объединившей эссе, стихи и личные дневники.
Зачем читать в эпоху отчаяния
Для Хан Ган литература — это не просто текст, а способ стать лучше. Она убеждена, что каждый законченный роман оставляет автора другим человеком. В мире, полном боли, искусство служит проводником эмпатии, помогая читателям не поддаваться отчаянию. Сила прозы заключается в способности заражать чувствительностью и дарить «искреннюю, пусть и хрупкую надежду» через глубокое сопереживание чужому опыту.
